Нравственные ценности ислама: наука и искусство

Культура и искусство » Нравственные ценности ислама: наука и искусство

Страница 5

Много лет размышлял я над жизнью земной.

Непонятного нет для меня под луной.

Мне известно, что мне ничего неизвестно:

Вот последняя правда, открытая мной.

[174, с. 1331]

Омар Хайям — не только поэт, он также и астроном, математик, открывший бином Ньютона задолго до самого Ньютона. В своей поэзии он выступает и как философ, пытаясь постигнуть тайны бытия человека, смысл жизни и смерти:

Я познание сделал своим ремеслом,

Я знаком с высшей правдой и с низменным злом.

Все тугие узлы я распутал на свете,

Кроме смерти, завязанной мертвым узлом.

[там же, с. 135]

Однако, признавая жизнь кратковременным состоянием человека, он не подвластен настроениям ухода, отказа от нее. Наоборот, он прославляет все ее красоты. Прекрасные женщины рая, которых Коран называет гуриями, превращаются у Хайяма в земных прелестниц, которых стоит любить и воспевать. Символом полноты бытия для Хайяма часто является вино:

Так как разум у нас в невысокой цене.

Так как только дурак безмятежен вполне —

Утоплю-ка остаток рассудка в вине:

Может статься, судьба улыбнется и мне!

[223, с. 32; пер. Г. Плисецкого]

Одни исследователи его творчества считают, что вино в его поэзии — “лишь символ земных радостей, борьбы с ханжеством, бунта против всякого рода духовной ограниченности” [224], другие — связывают этот символ с традициями, уходящими в греческие дионисийские праздники, третьи — с учением суфистов.

Суфизм (араб, суф — грубая шерстяная ткань, отсюда — власяница, атрибут аскета) возник в VIII веке на территории Ирака и Сирии как мистическое учение, требующее особого, благочестивого образа жизни. На ранних этапах суфизм предполагал аскетизм, суровые обеты, добровольную бедность, стойкость в перенесении всяческих страданий. В IX веке была разработана теория, на основании которой истово верующий мог достигнуть озарения, состояния особого экстаза слияния с богом. Все заповеди суфизма передавались только устно — от учителей-шайхов ученикам-мюридам [312, с. 139]. Одна из суфистских школ IX века требовала, чтобы ее последователи при внутреннем благочестии совершали поступки, осуждаемые в мусульманском мире, например, пили вино, чтобы смирить гордыню, когда их упрекали. В других течениях суфизма, напротив, вино признавали напитком “божественной истины”, напитком, способным вызвать желанный мистический экстаз единения с Богом. Именно здесь ищут объяснения поэзии Хайяма сторонники суфизма.

В начале XX века предполагали, что поэзия Хайяма — протест против догм ислама, торжество человека над невежеством и бренностью и несправедливостью мира:

Для достойного — нету достойных наград,

Я живот положить за достойного рад.

Хочешь знать, существуют ли адские муки?

Жить среди недостойных — вот истинный ад!

[223, с. 24]

Наиболее известный переводчик Хайяма В. Державин писал, что для поэта чаша вина — это “чаша человеческого разума, объемлющего весь мир. Сборище пьяных гуляк оказывается кругом избранных мудрецов” [225]. И в подтверждение этого — рубаи, наполненные глубочайшими размышлениями о проблеме добра и зла. Ему близки в человеке именно гуманистическое его начало, искренность, порядочность, основанные не на ханжеской морали, а на том высоком чувстве истины, которое всегда несет в себе культура:

Знайся только с достойными дружбы людьми,

С подлецами не знайся, себя не срами.

Если подлый лекарство нальет тебе — вылей!

Если мудрый подаст тебе яду — прими!

Чтоб мудро жизнь прожить, знать надобно немало.

Два важных правила запомни для начала:

Уж лучше голодать, чем что попало есть,

И лучше одному, чем вместе с кем попало.

Лучше впасть в нищету, голодать или красть,

Чем в число блюдолизов презренных попасть.

Лучше кости глодать, чем прельститься сластями

За столом у мерзавцев, имеющих власть.

Путь, проложенный творцами рубай и Омаром Хайямом, нашел свое продолжение даже в современной русской поэзии у известной поэтессы Новеллы Матвеевой; та же краткая и точная форма, отточенный стих, приправленный остротой современной иронии:

Мудрец вопросы миру задает.

Дурак ответы точные дает.

Но для того ли умный вопрошает,

Чтоб отвечал последний идиот?

Бесчинства объясняются войной.

Зловредный нрав — природою дурной.

И только честь ничем необъяснима,

Но верить можно только ей одной,

Книжная мудрость занимает на Востоке особое место: она развивается в тиши обителей, медресе, в обсерваториях и связана с именами мыслителей, которых могла ожидать различная судьба, но часто они оказывались признаны не только простонародьем, как Омар Хайям, но и властями предержащими. Имена таких поэтов, как Рудаки, Фирдоуси (ок. 940—1020/1030), Саади, Хафиз, составили славу поэзии не только исламской, но и мировой культуры. Все они, обращаясь в своей поэзии к сильным мира сего, надеялись, что их произведения помогут им понять, в чем заключена высшая справедливость мира, понять и утвердить ее в жизнь.

Страницы: 1 2 3 4 5 6

Еще по теме:

Филимоновская игрушка
Этот народный промысел связан с деревней Филимоново, Тульской области. Издавна в этих краях делали посуду из местной светлой гончарной глины. Облик филимоновской игрушки поражает своей оригинальностью, необычностью форм. По мнению специал ...

Древняя модель мира
Во времена молодости нашего мира все житейские происшествия в нем облекались человеком в символические формы, очерченные куда более резко, чем в наше время. Страдание и радость, злосчастье и удача разделялись куда более различимо, а челов ...

Рождение языка кино
Раннее кино не было столь уж примитивным, каким мы его иногда представляем. В фильмах довольно искусно использовали цвет, и даже звук. Многие актеры и режиссеры в мемуарах упоминают о впечатлении, которое производили «говорящие жизненные ...

ИНТЕРЕСНОЕ

Народные промыслы

Произведения русского народного искусства могут многое рассказать о русском характере...

Музыка как вид искусства

Народное творчество вообще и народная музыка в частности, зародившееся в древности...

Навигация